Регламент, касающийся вопросов исполнения алиментных обязательств

 

Другим примером спора о субсидиарности между Советом и Комиссией является недавний Регламент, касающийся вопросов исполнения алиментных обязательств. Предложение Комиссии в 2005 году было довольно прогрессивным. Предложение касалось положений о юрисдикции, применимом праве, а также специальных положений о признании и исполнении. Первоначально предложенные положения для более легкого исполнения решений о взыскании алиментов вызвали особенно много споров. Эти положения касаются, с одной стороны, права кредитора обращаться в суд за разрешением автоматического ежемесячного взыскания алиментов работодателем должника или банком, где должник имеет счет, а с другой - временного наложения ареста на банковский счет должника. Оба положения были исключены во время законодательного процесса*(29). Единственное положение о признании и исполнении, оставленное в Регламенте, касается отмены промежуточных процедур, таких как экзекватура. Решение о взыскании алиментов, вынесенное в одном государстве-участнике, может быть исполнено в другом без какой-либо промежуточной процедуры, - едва заметный шаг в направлении европейской гармонизации.

 

Методы или способы демонстрации нежелания

 

Лоббирование собственных национальных процессуальных принципов и норм во время законодательного процесса

Во время законодательного процесса государства-участники пытаются продвигать свои собственные принципы и нормы. При разработке ЕИЛ было значительным влияние Германии, потому что она была ответственна за разработку предложения Комиссии. Благодаря этому влиянию Германии Комиссия ввела специальное средство пересмотра.

Пересмотр совсем неизвестен Нидерландам, как и большинству государств-участников. Насколько я знаю, пересмотр - это средство, которое предусмотрено только в Германии и Австрии.

Для вступления в силу Регламента о ЕИС в отношении Нидерландов необходима была имплементация Нидерландами такого средства, как пересмотр. Нидерланды имплементировали его, но оно ограничено Регламентом о ЕИЛ и не используется в качестве общего средства*(30). Таким образом, пересмотр остается corpus alienum в гражданском процессе Нидерландов и поэтому не был включен в Гражданский процессуальный кодекс*(31).

Другим ярким примером является ответ правительства Нидерландов на вопросы в "Зеленой книге" об увеличении эффективности исполнения судебных решений на территории ЕС путем облегчения международного ареста банковских счетов. На "Зеленую книгу" было получено много положительных отзывов, например от Европейского парламента, Экономического и социального совета ООН и Европейского центрального банка. Что касается государств-участников, то многие из них, такие как Германия, Франция и Великобритания, в целом отреагировали положительно.

Хотя Нидерланды были согласны, что в рамках ЕС исполнение судебных решений проблематично, они продемонстрировали очень консервативную точку зрения. Во-первых, Нидерланды отказались от какой-либо гармонизации в этом вопросе. Они заявили, что если такое возражение не будет принято, то вмешательство должно быть, по крайней мере, минимальным и ограниченным обязательством государства-члена предложить простой доступ к досудебному аресту. Адаптировать свои национальные системы могло бы быть, по их мнению, даже лучше для тех государств-членов, у которых нет эффективной системы принудительного исполнения. В таком случае Нидерланды были очень рады, что могут предложить другим государствам-членам свою систему принудительного исполнения как пример "лучшей практики". Кроме того, правительство Нидерландов подчеркнуло, что введение новых элементов в национальное законодательство об аресте имущества может повлиять на общий баланс в рамках национальной правовой системы Нидерландов, которая, по его мнению, в настоящее время является гармоничной.

Сфера действия правовой меры: национальные и транснациональные споры или только транснациональные

 

Изначально предусматривалось, что первое предложение Европейской Комиссии о Регламенте, устанавливающее Европейское приказное производство, применимо как для национальных (внутригосударственных) споров, так и транснациональных (с иностранным элементом). Комиссия придерживалась мнения, что для установления судебной области по гражданским и торговым делам, облегчающей сотрудничество и доступ к правосудию, необходимо "избегать ситуации, когда в каждом государстве-участнике действуют 2 отдельных режима: один для споров с иностранным элементом, а другой для чисто внутренних споров". По мнению Комиссии такая дуалистическая система может в дальнейшей перспективе стать несовместимой с целью единого для всех пространства справедливости и может привести к постановке вопроса о дискриминации. Это может к тому же усложнить законодательство ввиду отсутствия прозрачности, которая нужна как обычным физическим и юридическим лицам, так и юристам.

Во время разработки этой меры у Юридической службы Совета запросили ответ на вопрос, может ли п. "с" ст. 61 ЕС быть правовой основой для меры, действующей в отношении споров, как национальных, так и транснациональных. Заключение Юридической службы Совета было отрицательным: п. "с" ст. 61 и ст. 67 ЕС не допускают такого широкого толкования*(26). После того как Совет утвердил это заключение, стало ясно, что сфера действия этих новых процессуальных мер будет ограничена только транснациональными спорами.

Печально, что Совет и Комиссия не пришли к общему мнению в этих вопросах гражданского процесса. В то время (в 2004 году) было ясно, что государства-члены ЕС еще не готовы пожертвовать частью своего суверенитета в пользу более легкой, быстрой и дешевой процедуры взыскания долгов, которая могла бы быть единой для всех европейских граждан по всей Европе (за исключением Дании). Такая позиция в долгосрочной перспективе будет иметь негативные последствия, так как увеличит непрозрачность и поэтому будет контрпродуктивна.

Необходимо согласиться с Комиссией, что существование одной процедуры для разрешения транснациональных споров и другой для чисто внутренних споров усложнит законодательство за счет уменьшения его прозрачности, которая необходима физическим лицам. Для того чтобы проиллюстрировать это, опять приведем пример с Нидерландами.

После вступления в силу Регламента о введении Европейского приказного производства в процессуальном праве Нидерландов отсутствовала специальная процедура взыскания долгов. В результате ограничения сферы действия данного Регламента только транснациональными спорами Нидерланды не были обязаны вводить специальную процедуру для чисто внутренних споров. В связи с этим можно сказать, что в процессуальном праве Нидерландов существует дискриминация, так как истцы по чисто внутренним спорам не могут воспользоваться процедурой взыскания долгов, такой легкой и простой, как в транснациональных спорах.

Принципы субсидиарности и пропорциональности

 

Согласно принципу субсидиарности, закрепленному в ст. 5 Договора, учреждающего Европейское сообщество, Сообщество может не принимать меры, которые идут дальше, чем это необходимо для достижения целей, намеченных в мерах.

Принцип пропорциональности означает, что предложенная мера является соответствующей для достижения поставленных целей и в то же время должна быть обязательной.

Эти принципы иногда используются для ограничения сферы действия регламентов и директив. В таком случае ставится вопрос, служит ли достижению целей, закрепленных в ст. 65 ЕС, предложение Комиссии о законодательной мере.

Самым ярким примером является конфликт между Советом и Комиссией относительно сферы действия Регламентов о введении Европейского приказного производства и позже о введении Европейского производства по малозначительным требованиям, а также Директив о юридической помощи и медиации. Эти конфликты возникли в процессе принятия упомянутых мер.

Отношение государств-членов ЕС к гармонизации

 

 

При рассмотрении отношения государств-членов ЕС к законодательству о процессуальных мерах следует различать "ранние, старые" и "поздние, новые" процессуальные меры. К "ранним" мерам относятся регламенты Брюссель I, Брюссель II, регламенты, относящиеся к передаче и сообщению в государствах-участниках судебных и внесудебных актов, к сотрудничеству между судебными учреждениями государств-участников в области получения доказательств по гражданским и торговым делам, которые были основаны на соответствующих конвенциях Гаагской конференции по международному частному праву. К "поздним" относятся такие процессуальные инструменты, как Регламент, устанавливающий Европейский исполнительный лист для неоспариваемых требований, Регламент о введении Европейского приказного производства, а также Регламент о введении Европейского производства по малозначительным требованиям. Принятие ранних регламентов порождало намного меньше вопросов для обсуждения, чем поздние регламенты и директивы, особенно в Совете и его рабочих группах.

Как уже было обозначено, главный вопрос этой статьи, изменились ли по существу предложенные процессуальные меры в процессе их принятия, и, если изменились, то каковы были аргументы Совета для их изменения. Более того, может быть даже более важно, способствуют ли новые процессуальные меры в их нынешнем виде отмене всех препятствий для трансграничных судебных процедур и положат ли они начало совершенствованию судебного сотрудничества.

 

Юридический справочник проффи

Несколько причин могут быть приведены для объяснения нежелания государств-участников соглашаться с предложениями Комиссии относительно гармонизации гражданского процесса во время их принятия:

a) необходимость предлагаемой меры: служит ли ее законодательное закрепление достижению целей, установленных ст. 65 Договора, учреждающего Европейское сообщество?;

b) ее субсидиарность: действительно ли предложенная мера ограничена только международными (трансграничными) аспектами?;

c) ее пропорциональность: не налагает ли она слишком много обязанностей на государства-участники, не вторгается ли в их компетенцию?

Государства-члены могут использовать несколько способов или методов, чтобы продемонстрировать их нежелание:

1) посредством принятия их собственных, национальных процессуальных норм и правил во время законодательного процесса;

2) посредством создания новых мер на уровне национального процессуального права в виде имплементации такой меры и

3) посредством собственного толкования строго согласно национальным правилам толкования.

Нежелание Совета и государств-членов ЕС проявляется на трех стадиях:

1) во время законодательного принятия предусмотренной меры;

2) во время одобрения вступления в силу и

3) после вступления в силу.

В следующих разделах данной статьи некоторые из этих причин и методов будут рассмотрены подробнее, будут приведены некоторые примеры, главным образом голландского процессуального права.

3.2.1. Необходимость предлагаемой меры

Вопрос, необходима ли мера, предлагаемая Комиссией, был поставлен Нидерландами, когда Совет обсуждал Регламент, устанавливающий ЕИЛ для неоспариваемых требований. Голландское правительство обосновало свою отрицательную позицию следующим образом:

Сфера действия Регламента ограничена бесспорными денежными требованиями. Подобные иски в то же самое время подпадают под действие Регламента Брюссель I. Более того, сложно соблюсти требования, которые предъявляются к уведомлению Регламентом о ЕИЛ, в то время как Регламентом Брюссель I такие требования не закрепляются. По этой причине кредитор может выбирать между упрощенной процедурой экзекватуры согласно ст. 38-52 Регламента Брюссель I и процедурой сертификации ЕИЛ. В большинстве государств-участников упрощенная процедура экзекватуры, согласно Регламенту Брюссель I, занимает немного времени, так как от суда больше не требуется проверять решение по существу. Регламент же о ЕИЛ довольно сложен и потому менее определен. И вследствие этой сложности, запутанности Регламент о ЕИЛ не является реальной альтернативой Регламенту Брюссель I.

Не попробуешь - не узнаешь: судебная практика в рамках ЕС показывает, что ЕИЛ выдается редко.

Исполнение в европейском и транснациональном контексте

 

Отношение государств-членов европейского союза к гармонизации гражданского процесса

Сегодня, по истечении более чем 10 лет со дня вступления в силу Амстердамского соглашения, можно оценить, как действуют правовые процессуальные средства, принятые или находящиеся на этапе принятия в ЕС. Большинство этих средств основаны на ст. 65 Договора, учреждающего Европейское сообщество*(13).

Комиссия недавно опубликовала третий по счету отчет о результатах реализации Гаагской программы 2007 года. Согласно отчету Комиссия придерживается мнения, что результаты являются успешными только в сфере гражданского процесса*(14). Комиссия сделала вывод, что особенно успешными являются результаты в сфере взаимного доверия, судебного сотрудничества по гражданским вопросам.

Основная мысль отчета в том, что все процессуальные средства, предложенные в решениях в Тампере*(15), уже законодательно закреплены или будут приняты в намеченный срок. Вообще, можно согласиться с тем, что все меры, касающиеся доступа к правосудию, взаимного признания и исполнения судебных и иных актов, предложенные в решениях в Тампере, были реализованы*(16). Сотрудничество по гражданским делам относительно получения доказательств и приказного производства также было успешным. Комиссия была удовлетворена результатами. Однако она не ответила на вопрос, были ли различные процессуальные средства, принимаемые иногда после долгого и сложного законодательного процесса, успешными по сути. Для европейских юристов не всегда легко отслеживать изменения в различных процессуальных средствах и правильно их применять.

В настоящей статье я хочу проанализировать, подвергся ли изменению смысл принимаемых законодательно процессуальных средств вследствие влияния Совета и каковы последствия этих изменений. В связи с исследованием этого вопроса я выскажусь относительно критических замечаний европейских ученых о необходимости некоторых из этих мер.

Выбор именно такой темы исследования позволяет мне оценить законодательный процесс по некоторым из процессуальных средств, включая применение этих мер государствами-членами ЕС. Основное внимание в статье будет уделено "новым" институтам: главным образом, Европейскому исполнительному листу*(17), а также Европейскому приказному производству*(18) и Европейскому производству по малозначительным требованиям*(19).

Сначала будут описаны основания законодательного процесса ЕС в сфере гражданского судопроизводства, затем - отношение государств-членов ЕС к гармонизации, и в заключение будут сделаны некоторые выводы.

2. Основания законодательного процесса ЕС в сфере гражданского судопроизводства

2.1. Законодательство в ЕС

Со вступлением в силу Амстердамского договора 1 мая 1999 года Европейский гражданский процесс стал одним из самых актуальных вопросов гармонизации в сфере частного права в рамках ЕС. За последние 10 лет одиннадцать регламентов и директив вступили в силу, и в настоящий момент еще больше процессуальных средств планируется к законодательному закреплению на уровне ЕС.

Эти процессуальные инструменты первоначально были нацелены на реализацию и совершенствование судебного сотрудничества для обеспечения успешного функционирования внутреннего рынка. Хотя сближение и гармонизация национальных норм о гражданском судопроизводстве не были целью регламентов, тем не менее они все же повлияли на национальное право государств-членов ЕС. Таким образом, принятые регламенты дали толчок к Европейской гармонизации права и, как результат, возникновению Европейского процессуального права.

Эти процессуальные меры охватывают различные вопросы процессуального права: от юрисдикции, признания и исполнения судебных и иных актов по торговым и семейным вопросам, передачи и сообщения в государствах-участниках судебных и внесудебных актов, получения доказательств и процедур банкротства до юридической помощи и медиации. Дополнительно к этим мерам, которые касались особенной сферы процессуального права, Комиссия добавила новое направление развития права ЕС: были введены 2 процедуры, а именно: Европейское приказное производство и Европейское производство по малозначительным требованиям. Особое внимание следует уделить Директиве о принуждении к соблюдению прав на интеллектуальную собственность (основанной на ст. 95 Договора, учреждающего Европейское сообщество)*(20). Эта Директива закрепляет меры, которые в серьезной степени должны повлиять на законодательство стран ЕС, по получению, обеспечению и фиксации (хранению) доказательств, а также обеспечение иска и судебные запреты для предотвращения любого нарушения прав интеллектуальной собственности*(21).

Чрезвычайно высокая скорость, с которой были приняты эти процессуальные средства, с одной стороны, должна оцениваться положительно, но с другой стороны, она породила некоторое скептическое отношение к предпринимаемым мерам. Критические оценки касаются качества мер, их необходимости и взаимной гармонизации некоторых из них.

2.2. Цель

В 1999 году ЕС среди прочих целей поставил перед собой цель постепенного построения пространства свободы, безопасности и справедливости путем принятия мер в сфере судебного сотрудничества по гражданским вопросам. Для достижения цели свободного обращения судебных актов согласно ст. 65 Договора, учреждающего Европейское сообщество, такие меры включают нормы об исключении конфликта юрисдикций по гражданским и торговым вопросам и нормы об устранении препятствий для быстрого и упрощенного признания и исполнения судебных актов. Пункт "с" ст. 65 Договора, учреждающего Европейское сообщество, также содержит меры по устранению препятствий нормального функционирования гражданского судопроизводства, при необходимости - посредством сближения национальных норм гражданского судопроизводства, действующих в государствах-членах.

Первое и самое важное предложение касалось принципа взаимного признания судебных решений по гражданским и торговым делам. Согласно решениям в Тампере "принцип взаимного признания должен стать в пределах Союза исходной точкой сотрудничества по судебным делам, как гражданским, так и уголовным" (N 33).

Первым шагом было принятие Регламента Брюссель I, согласно которому признание исполнительной силы и экзекватура приобретаются после совершения определенных формальностей и могут быть оспорены другой стороной только на втором этапе*(22). Второй шаг был предпринят в связи с принятием Регламента, устанавливающего Европейский исполнительный лист (ЕИЛ)*(23). Регламент о ЕИЛ содержит норму об отмене всех промежуточных мер для получения экзекватуры. Национальные судебные решения должны свободно обращаться в рамках Сообщества. Каждое государство-член ЕС должно так относиться к иностранным судебным решениям любого другого государства-члена ЕС, как если бы они были вынесены национальными судами. Третьим шагом было принятие по настоящему гармонизированной Европейской процедуры - Европейского приказного производства для неоспариваемых требований, согласно которому трансграничное исполнение судебного акта больше не зависит от экзекватуры, получаемой по просьбе взыскателя, а сам Приказ является действующим исполнительным документом. Европейская экзекватура будет автоматически выдана судом, если Европейский приказ соответствует предъявляемым требованиям.

2.3. Взаимное доверие

Признание и исполнение иностранных судебных решений основано на принципе взаимного доверия друг другу в вопросах отправления правосудия. Определение понятия "взаимное доверие" не совсем ясно. В ранних соглашениях, таких как Конвенция Брюссель I, и юридической практике понятие "взаимное доверие" основано на минимуме требований, которым должно соответствовать судебное решение для того, чтобы быть признанным и исполненным в другом государстве-участнике. Кроме того, "взаимное доверие" основано на главных принципах справедливого судебного разбирательства, закрепленных в ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. В общем, решение должно быть вынесено согласно принципу господства права. В Европе самым значительным последствием принципа "взаимного доверия" в процессуальном праве является отмена процедуры экзекватуры в Регламенте о ЕИЛ. Все остальные регламенты все еще содержат требование экзекватуры и в связи с этим и принцип суверенитета государств-участников.

Пятнадцать государств-участников, которые создали ЕС, вплоть до 1 мая 2004 в целом имели схожие демократические традиции, и их процессуальные законы были более или менее в соответствии со ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Для этих 15 государств-членов ЕС движение в сторону полной отмены экзекватуры, основанное, как предложено Комиссией, на "взаимном доверии", может быть оправдано. Однако, некоторые из этих 15 государств были категорически против полной отмены экзекватуры. Особенно много критики породила отмена права на проверку непротиворечия судебного решения публичному порядку государства исполнения*(24).

Таким образом, мы подходим к основному вопросу этой статьи - изменились ли предложенные процессуальные меры в процессе их принятия, и если изменились, то каковы были главные аргументы, используемые для этого Советом. Более того, может быть даже более важно, способствуют ли новые процессуальные меры в их нынешнем виде отмене всех препятствий для трансграничных судебных процедур и реализуется ли с их помощью план по совершенствованию судебного сотрудничества.

Отношение государств-членов европейского союза к гармонизации гражданского процесса

 

Сегодня, по истечении более чем 10 лет со дня вступления в силу Амстердамского соглашения, можно оценить, как действуют правовые процессуальные средства, принятые или находящиеся на этапе принятия в ЕС. Большинство этих средств основаны на ст. 65 Договора, учреждающего Европейское сообщество*(13).

Комиссия недавно опубликовала третий по счету отчет о результатах реализации Гаагской программы 2007 года. Согласно отчету Комиссия придерживается мнения, что результаты являются успешными только в сфере гражданского процесса*(14). Комиссия сделала вывод, что особенно успешными являются результаты в сфере взаимного доверия, судебного сотрудничества по гражданским вопросам.

Основная мысль отчета в том, что все процессуальные средства, предложенные в решениях в Тампере*(15), уже законодательно закреплены или будут приняты в намеченный срок. Вообще, можно согласиться с тем, что все меры, касающиеся доступа к правосудию, взаимного признания и исполнения судебных и иных актов, предложенные в решениях в Тампере, были реализованы*(16). Сотрудничество по гражданским делам относительно получения доказательств и приказного производства также было успешным. Комиссия была удовлетворена результатами. Однако она не ответила на вопрос, были ли различные процессуальные средства, принимаемые иногда после долгого и сложного законодательного процесса, успешными по сути. Для европейских юристов не всегда легко отслеживать изменения в различных процессуальных средствах и правильно их применять.

В настоящей статье я хочу проанализировать, подвергся ли изменению смысл принимаемых законодательно процессуальных средств вследствие влияния Совета и каковы последствия этих изменений. В связи с исследованием этого вопроса я выскажусь относительно критических замечаний европейских ученых о необходимости некоторых из этих мер.

Выбор именно такой темы исследования позволяет мне оценить законодательный процесс по некоторым из процессуальных средств, включая применение этих мер государствами-членами ЕС. Основное внимание в статье будет уделено "новым" институтам: главным образом, Европейскому исполнительному листу*(17), а также Европейскому приказному производству*(18) и Европейскому производству по малозначительным требованиям*(19).

Сначала будут описаны основания законодательного процесса ЕС в сфере гражданского судопроизводства, затем - отношение государств-членов ЕС к гармонизации, и в заключение будут сделаны некоторые выводы.

Исполнительное производство: традиции и реформы Предисловие. Исполнение и исполнимость

Если для того чтобы "судить о пудинге, надо его попробовать", как говорится в известной поговорке*(2), то для правосудия по гражданским делам основным тестом является реализация его конечных продуктов - судебных решений, судебных приказов и других правовых актов, подлежащих принудительному исполнению (далее - судебные акты), которыми устанавливаются гражданские права и обязанности. Ключ к эффективной правовой защите - достижение желаемых результатов. Поэтому может быть достаточно неожиданным то, что всего лишь около одного десятилетия назад на принудительное исполнение судебных актов не обращалось достаточного внимания как в национальных и сравнительно правовых исследованиях, так и в сфере гармонизации на региональном и международном уровнях. Это можно объяснить, по крайней мере частично, лишь тем фактом, что господствующей психологической установкой представителей юридической профессии, участвующих в разрешении дела, обычно было фокусирование внимания на вынесении судебного решения, в то время как последующие события рассматривались в большей или меньшей мере в качестве персональной проблемы сторон. Единообразно оценить историю принудительного исполнения судебных актов различных государств, их позиции относительно целей и правовой природы, эволюцию организационных структур было настолько сложно, что обобщение принудительного исполнения было отодвинуто в сторону как одна из правовых сфер, в наибольшей степени зависящая от особенностей того или иного государства.

В некоторой степени данная ситуация изменилась в первые годы третьего тысячелетия, которые могут быть охарактеризованы как первое столкновение с массовой неэффективностью механизма правовой защиты в ряде европейских государств. Во многих случаях такая неэффективность связана с систематической неспособностью исполнить судебные решения в принципе или же исполнить их в разумные сроки. Для европейских государств данная проблема приобрела международное значение только после того, как Европейский суд по правам человека, в то время признавший несколько государств виновными в нарушении прав человека, постановил, что надлежащее исполнение является неотъемлемой частью права на справедливое судебное разбирательство*(3). Поскольку заявления о нарушении прав человека, основанные на случаях неисполнения или нарушении сроков исполнения изначально "прибывали" в Страсбургский суд из "старых" демократий, таких как Греция и Италия, - вступление нескольких государств из Восточной Европы и бывшего Советского Союза в Совет Европы способствовало осознанию того, что системные сложности в сфере обеспечения эффективности судебных актов по гражданским делам и других правовых актов, подлежащих принудительному исполнению, - проблема значительной части государств Европейского континента; в связи с этим возникли вопросы относительно общих стандартов в сфере защиты прав человека*(4).

В рамках Европейского союза - организации, которая ранее в значительной степени не придавала значения инициативам ученых-теоретиков, направленным на поддержку идеи создания международных стандартов в сфере гражданского процесса (например, результаты работы Комиссии под председательством М. Сторма (Storme Commission) по сближению гражданского процесса в Европе)*(5), также получила признание необходимости начать работу по гармонизации законодательства об исполнении и практике его применения в различных государствах. Вслед за этим признанием в первом десятилетии XXI века появились фундаментальные и сравнительно-правовые исследования в сфере практики применения законодательства об исполнении и структуре органов, занимающихся такой практикой. Но даже несмотря на это, в данной сфере, которая в настоящий момент является одной из наиболее динамично развивающихся в Европе, до сих пор существует необходимость в большем количестве теоретических исследований и новейшей информации.

Целью данной книги является оказание содействия попыткам создания сравнительно-правовых исследований в сфере исполнительного права и практики его применения в разных странах. В книге ставится задача проанализировать некоторые перспективы развития данной сферы права, в основном в европейских государствах. Статьи настоящего сборника написаны представителями как научного сообщества, так и профессионалами, осуществляющими юридическую практику в сфере принудительного исполнения. Обсуждаются различные аспекты исполнения судебных решений, судебных приказов и иных правовых актов, которые могут быть принудительно исполнены. Основное внимание уделяется новым тенденциям, отмечается контраст между статическими (медленное изменение традиционных сфер) и динамическими тенденциями реформирования, обе из которых в некоторых государствах могут быть охарактеризованы как дискуссионные.

В статьях, представленных в данном сборнике, показывается, что понятие "исполнение" является сложным и многогранным. В настоящей работе основное внимание уделено исполнению в сфере частного права (в том числе в торговом и семейном праве). Правовые нормы и проблемы, касающиеся исполнения уголовных наказаний, штрафов, налогов и других публичных взысканий, не рассматриваются. Несмотря на это, некоторое внимание нельзя было не уделить уголовному праву в случае, если гражданско-правовые требования рассматриваются и исполняются в рамках уголовного судопроизводства. Этот вопрос обсуждается в замечательном сравнительном исследовании Йона Т. Йонсена (Jon T. Johnsen) в рамках анализа так называемого "комбинированного судопроизводства" в Норвегии.

Несмотря на то что основное внимание уделяется исполнению гражданских прав и обязанностей, затрагивается более широкий круг проблем, имеющих значение для эффективной реализации судебных решений. Узкое техническое толкование термина "исполнение" было подвергнуто сомнению, а более широкое понятие "исполнимость" (enforceability) использовано в настоящей книге в качестве "путеводной звезды".

Пример широкого понимания проблем, значимых для исполнения, может быть найден в общеизвестном факте: лучшим и наиболее эффективным правовым титулом является тот титул, который вообще не нуждается в принудительном исполнении, потому что добровольно исполняется должником. Как остроумно отмечено в статье Ремме Веркерка (Remme Verkerk): "Добровольное исполнение... наименее затратная, наиболее быстрая и предпочтительная форма исполнения". В этой же статье широко обсуждается вопрос о том, какие факторы влияют на больший или меньший уровень готовности к добровольному исполнению, в частности делается акцент на роли понимания справедливости процедуры и легитимности предусмотренных законом полномочий в данной сфере. Очевидно, это лучший способ оспаривать необходимость "драконовских мер", таких как лишение свободы, в качестве способа принудительного исполнения гражданских прав и обязанностей. Что касается последнего типа исполнения, то группа авторов, возглавляемых Фокке Фернхоут (Fokke Fernhout), провела его историческое и сравнительное исследование как на национальном, так и на международном уровне. В данной книге авторы делают сомнительный вывод о том, что гражданский арест (civil arrest) - суровая мера, как это может показаться, - время от времени необходим в качестве инструмента для надлежащего исполнения некоторых форм гражданско-правовых обязанностей, по крайней мере тогда, когда иные принудительные меры оказались недостаточны.

Почти бесспорным является предположение, что стороны, которые разрешили свой спор по взаимному согласию, добровольно исполнят свои обязательства, однако вопрос о том, должны ли в принципе и если да, то как именно медиативные соглашения (mediated settlement) подлежать принудительному исполнению, является горячо обсуждаемым как в Европе, так и за ее пределами. Кто-либо может спросить: разве принудительное исполнение медиативных соглашений является обязательным только потому, что вмешательство наделенного соответствующими полномочиями государственного аппарата может исключить возможность реализовать врожденное желание некоторых людей обманывать их контрагентов? В совместной презентации событий, произошедших в Совете Европы и Европейском союзе, два ведущих исследователя в сфере медиации Роб Йагхтенберг (Rob Jagtenberg) и Анни де Роо (Anniede Roo) дают отрицательный ответ на этот вопрос. Они приходят к выводу, что данный серьезный акцент на окончательности и исполнимости медиативных соглашений главным образом обусловлен изменением взглядов на медиацию, которая далека от реально существующего уровня добровольности. В то время как раньше в рекомендациях Совета Европы о различных формах медиации ключевым положением были потребности ее участников (поощрение медиации как неформального сохраняющего партнерские отношения метода разрешения споров, дополняющего формальные судебные процедуры), в настоящее время тенденцией, ясно выраженной в Директиве о медиации в ЕС (EU Mediation Derictive)*(6), является рассмотрение медиации главным образом в качестве средства уменьшения чрезмерной нагрузки на суды. Такое изменение взглядов (от восходящих к нисходящим) приводит к сильному желанию придания окончательности и исполнимости заключенным соглашениям. Такая логика также оказала влияние на недавно возникший акцент на внесудебном санкционировании медиативных соглашений (extra-judicial homologation), что привело к удвоению (или даже утроению) возможных способов придания исполнительной силы соглашениям, заключенным в ходе медиации. Кто-то может спросить: подобную ситуацию следует рассматривать как проблему или как нормальную конкуренцию? - как-то, во многом с иронией, отмечали де Роо (de Roo) и Йагхтенберг (Jagtenberg).

События, происходящие в Европейском союзе, также являются ключевой сферой изучения в двух других исследованиях, содержащихся в данной книге. В обоих исследованиях обсуждаются направления повышения эффективности взаимного исполнения судебных решений в ЕС. Наиболее привлекающими внимание правовыми актами в этой сфере являются Европейские регламенты о судебном приказе об осуществлении платежа (European Regulation on an Order for Payment Procedure)*(7) и о Европейском исполнительном листе (European Enforcement Order)*(8). Статья, написанная Ксандрой Крамер (Xandra Kramer), является отчасти оптимистичной. Автор проводит глубокий сравнительный анализ трансъевропейского исполнения Европейского судебного приказа об осуществлении платежа, которую называет "важным шагом на пути создания более эффективной системы исполнения судебных актов в Европейском союзе", также автор обсуждает некоторые (малозначительные) пробелы. Статья основана на внутренней информации, а также обширных знаниях законодательных обычаев и практики различных законодательных органов стран Европейского союза, что предоставляет возможность точно описать такие пробелы и несогласованность в законодательстве ЕС в сфере гражданского процесса, в том числе связанные с регламентами, касающимися вопросов исполнения, такими как Регламент о Европейском исполнительном листе. Описывая различные тактики стран-участников по уклонению от реализации "утопичной тамперской мечты Еврокомиссии об абсолютной гармонизации гражданского процесса", Мириам Фройдентал (Mirjam Freudenthal) приходит к определенному выводу относительно гармонизации гражданского процесса, в частности, она эвфемистически отмечает: "Представляется, что такие утверждения, как: реальный прогресс имеет место; достигнуты удовлетворительные результаты в сфере взаимодействия судов по гражданским делам - не с точностью отражают реальное положение дел". Такой вывод поддерживает Нина Беттетто (Nina Bettetto) из Словении, которая указывает, что подчас действующие регламенты ЕС в сфере гражданского процесса реализуются в странах - участниках ЕС не должным образом, а иногда не в полной мере или лишь на бумаге.

В рамках Совета Европы мы можем наблюдать проходящие параллельно более амбициозные попытки гармонизации различных национальных практик в сфере принудительного исполнения. Этому вопросу посвящены несколько работ Мэтью Шардона (Mathieu Chardon), который неоднократно привлекался к подготовке стандартов исполнения в рамках Совета Европы. В работе Джона Марстона (John Marston), в которой представлено весьма полезное резюмирование работы Совета Европы, который, так же как и другие организации, участвует в создании международных стандартов в сфере исполнения*(9). Тем не менее эти транснациональные попытки объединенной Европы гармонизировать практики исполнения в разных странах до сих пор далеки от своей цели, как следует из заявления Европейской комиссии: "Отсутствие общих стандартов, касающихся исполнения, - "ахиллесова пята" европейских судебных органов по гражданским делам"*(10). Это утверждение является индикатором того, что "situs materiae" исполнения до сих пор находится у органов исполнения на национальном уровне. Поэтому большая часть данной книги посвящена изложению различных национальных и региональных событий в сфере исполнительного права и практики его применения.

Главной темой исследования автора, который сам активно участвовал в подготовке проектов различных документов и докладов для Европейского союза, является сопоставление различных (национальных) структур в Европе, занимающихся вопросами исполнения. Буркхард Хесс (Burkhard Hess) характеризует несколько ключевых отличий, касающихся организации органов, занимающихся вопросами исполнения в Европе. Он рассматривает различия между централизованной и децентрализованной системами; ролью и статусом компетентных структур, обладающих полномочиями в сфере исполнения (судебными приставами, судами, смешанными системами, административными системами); квалификацией должностных лиц, занимающихся вопросами исполнения (диапазон от высококвалифицированных судебных приставов с университетским образованием до неквалифицированного персонала с небольшим уровнем подготовки или вообще ее отсутствием). Хесс показывает, что организация органов, занимающихся вопросами исполнения, и процедура исполнения непосредственно связаны между собой: особенности организации органов, занимающихся вопросами исполнения, оказывают влияние на особенности процессуальных моделей в том или ином государстве и, наоборот, некоторые взгляды на цель процедур исполнения (например, исключительно взыскание долга или же также медиация) оказывают влияние на особенности организации органов, занимающихся вопросами исполнения.

Различные способы организации системы органов, занимающихся исполнением, и модели исполнения освещаются в данной книге в нескольких статьях, которые посвящены мнениям о практике исполнения по гражданским делам, составленным на основе репрезентативной выборки европейских государств. В них уделяется основное внимание Англии и Уэльсу, Франции, Нидерландам, Италии, России, Македонии, Хорватии, однако иногда в исследовании затрагивается исполнение также в некоторых других государствах*(11). Несмотря на то что в каждой статье описывается разный уровень удовлетворенности существующим положением дел, в каждой из них в той или иной степени присутствует атмосфера перемен, ознаменованная изменением отношения к исполнению и возможности реформ (и, возможно, проблемам) в будущем.

Как это показывается в статье одного из "архитекторов" недавних реформ в Англии и Уэльсе, который более двадцати лет отвечал, наряду с другими сферами, за контроль за осуществлением исполнения по гражданским делам со стороны высших судов Англии, возможно, в наибольшей степени очевиден переход от традиционных представлений к современным именно в данной юрисдикции. В дополнение к уже сказанному нами о трансформации в 2004 году шестидесяти служащих шерифа и заместителей шерифа в новый институт судебных исполнителей Высокого суда, который произошел под его руководством, бывший Старший судебный распорядитель Верховного суда и Королевский чиновник суда по делам казначейства Роберт Тернер (Robert Turner) совместно с Нилом Эндрюсом (Neil Andrews) также является соавтором одной из статей настоящего сборника, посвященной системе исполнения судебных актов по гражданским делам в Англии и Уэльсе. В данной статье авторы обсуждают новейшие реформы в указанной сфере, проведенные в конце 2009 года. В третьей статье, написанной в сфере английских представлений (по крайней мере постольку, поскольку их автором является Джон Марстон (John Marston), бывший глава профессиональной организации служащих шерифа Англии, а ныне совладелец одной из крупнейших коммерческих компаний, занимающихся вопросами исполнения в Англии, описывается квазиутопичная притча. Марстон провокационно старается "продать" читателю особую модель свободного рынка услуг по исполнению, доказывая в юмористической манере как, несомненно, важны для развития исполнения некоторые чуждые ему элементы предпринимательства (такие как конкуренция, состав вознаграждения, способы оплаты труда судебных исполнителей).

В другой статье, написанной Мэтью Шардоном (Mathieu Chardon), основанной на его профессиональном и личном опыте работы в качестве судебного исполнителя во Франции, кратко описывается французская система исполнения. Хотя оценка французской системы, сделанная Шардоном (Chardon), является в целом положительной, он также говорит о нескольких ожидаемых изменениях, которые должны быть обязательно сделаны для повышения эффективности исполнения. Среди них называются те, которые касаются доступа к информации об имуществе должника, условий доступа к профессии, введения обязательного непрерывного обучения для судебных приставов, нового кодекса этики для судебных исполнителей.

Судебные исполнители и их успех в предоставлении услуг по исполнению находится в центре внимания в статьях, посвященных исполнению в Нидерландах. В статье, написанной Тоном Йонгбледом (Ton Jongbloed), бывшим членом комиссии, которой голландское правительство поручило оценить основные изменения, внесенные Законом "О судебных исполнителях в Голландии" 2001 года (Dutch Court Bailiffs Act of 2001), суммируются выводы комиссии, касающиеся аспектов, в которых Закон оправдал и не оправдал ожидания. Подчеркивая положительную сторону последствий саморегулирования, строгого надзора и регулирования финансовой составляющей услуг судебных исполнителей, Йонгблед (Jongbloed) отмечает риски, связанные с "суперкоммерциализацией" судебных исполнителей в Нидерландах, которые, помимо их основной деятельности по исполнению судебных актов, могут на коммерческой основе предложить несколько иных услуг, связанных с взысканием долга, тем самым ставя по сомнение образ "судебного исполнителя с человеческим лицом".

Исследуя исторические основы нидерландских судебных исполнителей в качестве особого национального вида huissier de justice, можно лучше понять развитие реформы данной сферы в Нидерландах. Это развитие детально и всесторонне описывается во второй статье, посвященной Нидерландам. Йонгблед пишет, что "за последний век huissier de justice прошел путь от ограниченного, плохо образованного чиновника до хорошо обученного профессионала", а также отмечает, что некоторые недавние реформы, основанные на "неограниченном доверии к рыночным силам", ставят под угрозу прогресс, достигнутый по сравнению с прошлым веком.

В отличие от в большей или меньшей степени положительных оценок, содержащихся в презентациях английской, французской и нидерландской систем исполнения, презентация итальянского опыта весьма критическая. Автор Элизабетта Сильвестри (Elisabetta Silvestri) ясно показывает, что чрезмерное регулирование сферы услуг по исполнению может уменьшить или даже вообще снизить до нуля их эффективность. Она отмечает, что "из-за концентрации на деталях [в Италии]... упускаются наиболее принципиальные вопросы, а закон превращается в ночной кошмар для студентов, минное поле для практикующих юристов и источник бесконечного беспокойства для тех, у кого находится судебный акт". В отличие от автора одной из статей, посвященной Англии и Уэльсу, в которых появилась поговорка "эволюция - всегда лучше революции", Элизабетта Сильвестри (Elisabetta Silvestri) приходит к выводу, что в Италии "существует достаточно доказательств насущной необходимости всесторонних и радикальных реформ".

Позиция, заключающаяся в необходимости всесторонних реформ, справедливо поддерживается в работах, посвященных исполнительному праву и практике его применения в постсоциалистических странах. Практически во всех таких государствах успешно или менее успешно проведены или в настоящий момент проводятся реформы. Одна общая закономерность может быть отмечена применительно к этим странам: тенденция к "приватизации" услуг по исполнению. Некоторые переходные государства уже произвели значительные изменения их предыдущих практик исполнения, опирающихся в основном на суд. Примером является Македония, где, по словам Владимира Бабунски (Vladimir Babunski), в первые три года после проведения реформ "значительно увеличилась эффективность исполнения".

Возможно, повышение эффективности исполнения также будет являться стимулом для других переходных государств, которые сейчас всерьез обдумывают вопросы, связанные с "приватизацией" услуг по исполнению. В России основные реформы ожидаются в ближайшие два-три года. В настоящей книге о них рассказывают и их анализируют Владимир Ярков (Vladimir Yarkov) - сопредседатель группы экспертов, которой доверена подготовка проекта будущего Исполнительного кодекса России (Enforcement Code of Russia), и Вадим Аболонин (Vadim Abolonin). Хотя политическое решение о введении в России частной системы исполнения до сих пор не принято, такое предложение, несомненно, общеизвестно и публично обсуждается.

Государством, в котором существовали значительные возражения против введения небюджетной системы агентов по исполнению, однако изменившим свою позицию в 2009 году, является Хорватия. В этой стране необходимость реформ обосновывалась как внутренними причинами, похожими на те, которые были у Италии (сложность и неэффективность процесса исполнения), так и внешними причинами (часто повторяющиеся указания на отсутствие хорошо работающего механизма защиты прав граждан, поступающие во время присоединения к Европейскому союзу). Несмотря на то, что окончательные решения о проведении реформ, несомненно, приняты, а законотворческий механизм запущен, автор исследования, посвященного Хорватии, настроен критически и предупреждает о подводных камнях, связанных с "приватизацией" на переходном этапе (например, отсутствие надлежащей подготовки к проведению реформы, сложностях с ее реализацией и мониторингом, сопровождаемых угрозой коррупции). Автор подчеркивает, что его выводы могут быть полезны также для других государств, которые, как и Хорватия, находятся в переходном периоде. Обобщая совокупность различных подходов европейских государств к исполнению, в данной книге также публикуется статья, касающаяся особенностей исполнения обязательств, возникающих в сфере, регулируемой семейным правом. Работа, написанная Бранкой Резетар (Branka Resetar), основана на положении дел в Хорватии. Она содержит весьма ценное указание на необходимость специальных процедур исполнения соглашений, которые затрагивают интересы детей. В этой весьма чувствительной сфере права классические меры принуждения (штрафы, лишение свободы, физическое перемещение ребенка) обычно не являются допустимыми и эффективными; необходимы другие способы исполнения, возможно, такие как судебная медиация в рамках процесса исполнения, а также возмещение убытков в случае не соблюдения порядка, предусмотренного договором.

Для сравнения с ситуацией в Европе в данной книге представлена статья Наташи Пайжич (Natasa Pajic), посвященная различным способам исполнения судебных актов в США. Правовое регулирование в сфере исполнения является весьма сложным вследствие сложности взаимоотношений между отдельными штатами и федеральным правительством. Миссис Пайжич характеризует систему, сложившуюся в США, как "сложную" и "раздвоенную", которая может напомнить читателю ситуацию с исполнением, в настоящий момент сложившуюся в Европе.

Редакторы настоящего издания надеются, что статьи, представленные в данной книге, побудят читателя к дальнейшему исследованию вызовов, с которыми столкнулись различные национальные системы исполнения в Европе. Кроме того, авторы возлагают надежды на то, что опыт различных государств, обсуждаемый в данной книге, продемонстрирует существование не одного, а нескольких способов побороть медлительность и неэффективность исполнения на практике, а также что возможные решения проблемы разнообразны, но все они в итоге основаны на хрупком равновесии, наряду с другими вещами, норм исполнительного права и практики их применения, высокого уровня подготовки и ответственности различных профессионалов, вовлеченных в процесс исполнения, а также институциональной и социальной систем, в которых эти профессионалы вынуждены осуществлять свою деятельность. Как указывается в некоторых статьях, такое понимание присутствует не всегда, а следовательно, настоящая книга будет полезна не только для ученых-теоретиков и практиков, но также людям, принимающим политические решения как на национальном, так и на европейском уровне.